Онлайн-консультация

Острая медицинская недостаточность

МедАссистанс  -  Сен 10, 2007  -  Комментариев нет

Комплексно понимаемое качество сервиса и уровень удовлетворенности клиента вплотную связаны с интересами медицинского бизнеса, то есть с прибылью. Частники всегда любят пациента, иначе ничего не выйдет. В отношении к людям — главное различие между частными и государственными клиниками.

Разные отношения.

Мою жизнь в медицине можно разделить на три условных этапа: государственный, частный и клиентский. Сначала я работала врачом-аллергологом в Томской областной клинической больнице. Какое-то время нравилось. Ушла, потому что не устраивала как зарплата, так и система, которую невозможно изменить и в которой трудно работать, стыдно перед пациентами.

На втором этапе, тоже томском, я стала совладельцем и директором частной клиники эндоскопической хирургии. Это были новые возможности и новая ответственность. Приходилось отстаивать интересы частников в условиях их неравноправного положения. Затем я оказалась в Новосибирске, где после работы в НИИТО (Новосибирский научно-исследовательский институт травматологии и ортопедии Федерального Агентства по здравоохранению и социальному развитию), в должности заместителя главного врача, я решила открыть свое медицинское агентство.

«Клиентоориентированность» началась в частной клинике. Где самое важное — это отношение к пациенту. С 2003 года моя клиника работала в системе обязательного медицинского страхования (ОМС). 10% наших пациентов — пенсионеры и инвалиды — оперировались бесплатно, их лечение оплачивал фонд ОМС. За эти годы я не помню ни одной претензии к работе клиники ни со стороны страховых организаций, ни со стороны пациентов. Выделялись квоты — объем медицинской помощи на год. Но их явно не хватало. Одна пожилая женщина задала вопрос, на который я не смогла ответить: «Почему мою соседку весной вы пролечили бесплатно, а мне нужно платить деньги за операцию или ждать полгода, хотя я имею такой же полис ОМС?». Ответ прост: квоты к тому времени были исчерпаны.

Всех хирургов моей клиники мы застраховали от профессиональной ответственности. За шесть лет работы я помню несколько случаев, когда наша страховая компания выплачивала клиентам денежные компенсации за возникшие осложнения. В то же время я не слышала, чтобы пациенты муниципальных и федеральных больниц получали такие компенсации. Кроме того, с каждым пациентом заключался договор об оказании медицинских услуг, в котором подробно пояснялось, какая услуга будет ему оказана, оговаривались возможные последствия и осложнения. Когда человек самостоятельно оплачивает лечение, он более ответственно подходит к процессу и рассчитывает на иной уровень отношения к себе.

В работе клиники мы применяли аутсорсинг — передавали часть медицинских услуг внешним исполнителям. Диагностическое обслуживание мы покупали у медсанчасти (МСЧ), в которой арендовали помещения, и это снижало стоимость для пациентов. Клиника избавилась от необходимости приобретать дорогостоящее оборудование — рентген-аппарат, аппарат УЗИ, клинико-биохимическую лабораторию — и включать эти издержки в цену услуг. Для медсанчасти это сотрудничество также стало выгодным — позволило внедрить новые эндоскопические методы лечения и диагностики и повысило престиж больницы в целом. МСЧ № 2 стала единственной в городе, где в бригаде скорой помощи всегда дежурил наш эндоскопический хирург. У пациента появилась возможность выбрать метод лечения.

Мой переезд в Новосибирск и сегодняшний бизнес позволили мне шире взглянуть на ситуацию. Главная проблема новосибирского здравоохранения в том, что цивилизованной конкуренции на местном рынке медицинских услуг не существует в силу нескольких причин.

А нормы где?

Федеральное законодательство в области здравоохранения во многом носит рамочный характер. Как правило, в регионах чиновники по-своему интерпретируют его, лоббируя интересы государственных учреждений, практически «забывая» о частной медицине как полноправном участнике рынка.

По существу, сейчас идет борьба не за пациента, а за источники финансирования. Системе здравоохранения нужна реформа. Первое, что нужно сделать, это четко определить, что именно для любого клиента в любом медучреждении бесплатно — то есть детально прописать программу государственных гарантий бесплатной медицинской помощи. Ее объем, перечень медикаментов, который будет обеспечивать фонд ОМС. И не спорить о тарифе, который сегодня взят с потолка. Получается, что ни врачи, ни больные не знают, что положено бесплатно на самом деле. Это посчитать сложно, но возможно.

Если государство защищает интересы пациента — значит, должно быть неважно, кто оказывает медицинскую помощь — главное, чтобы она соответствовала критериям качества и жители области были удовлетворены лечением.

Если же приоритет — не интересы людей, а интересы лечебных учреждений, то тогда возникает деление этих учреждений на «своих» и «чужих». Свои — государственный сектор, им покровительствуем. Чужие (или ничьи), частники и ведомственные ЛПУ — на обочине.

При этом правовые основы, в которых живут частники и государственные клиники, одинаковы. Для работы в системе ОМС, согласно законодательству РФ, лечебному учреждению, независимо от формы собственности, необходимо получить лицензию на право осуществлять медицинскую деятельность и заключить договоры со страховыми организациями. Правда, моей клинике потребовались три года, помощь антимонопольного комитета и поддержка департамента здравоохранения, чтобы добиться реализации этого права.

В мировой практике работа частных клиник невозможна как без активного сотрудничества со страховыми организациями, оплачивающими лечение пациентов, так и без партнерства с государством. Казна нередко финансирует частные клиники в рамках полученных ими грантов и выигранных тендеров, кроме того, при больницах существуют попечительские советы, координирующие поиск спонсоров и помогающие больницам развиваться. В России пока таких примеров очень мало, а в сибирском регионе нет вообще.

У нас не реализуется право пациента на выбор лечебного учреждения. Потому что частные клиники не получают денег из ФОМС — средствами, которые являются налоговыми отчислениями тех же пациентов, распоряжаются чиновники, и они идут на поддержку государственных клиник.

Сегодня, пожалуй, нет другой такой сферы, где юридическая ситуация с «многоукладностью» экономики так же запутана, как в здравоохранении. Трудно представить, например, что власти вдруг взялись бы поддерживать муниципальные магазины или совхозы, вытесняя и маргинализируя частный сектор в торговле или сельском хозяйстве.

Условно бесплатно

Все вышеперечисленное приводит к недобросовестной конкуренции государственно-муниципального и ведомственно-частного секторов. В калькулировании цены платных услуг первый сектор имеет возможность не включать многие расходы, так или иначе покрывающиеся за счет бюджета. Другими словами, госклиники не платят арендных платежей, обеспечены расходными материалами за счет бюджета, зачастую имеют налоговые послабления. Конечно, цена услуг у них будет меньше, чем в частных клиниках. А в условиях неравной конкуренции, в состязании за предпочтение пациентов побеждает, в этом случае, уже не лучший, а получивший более выгодные условия в силу формы собственности и подчиненности.

Власти свято верят: едва ли не главное, что имеет значение для их избирателей — это бесплатность медицины — и ведут борьбу с платностью услуг как с социальным злом. Объяснить эту веру чем-то иным, кроме как неинформированностью о реальных общественных настроениях, невозможно. Ведь люди готовы платить за медицинские услуги, как и за все остальное в нынешней жизни. Для них гораздо важнее понятные правила игры и качество оплачиваемых ими услуг.

Может, стоит потратить усилия, направленные на борьбу с платностью в медицине, на улучшение менеджмента лечебных учреждений, на внедрение новых управленческих технологий? Сколько нужно денег для того, чтобы исчезли очереди, хамство в поликлиниках, чтобы обычный участковый врач находил время для того, чтобы рассказать пациенту обо всех вариантах лечения его заболевания?

Люди готовы платить за качественное лечение. Но — желательно — только разницу между тарифами ОМС и стоимостью услуг ЛПУ, иначе зачем мы платим налоги? Своими налогами мы оплачиваем «гостиничные» услуги муниципальных и государственных ЛПУ. Ведь основная масса бюджетных средств, выделенных на здравоохранение, сегодня идет на «содержание коек». Такого количества стационарных коек нет нигде в мире! А эти деньги могли бы пойти на приобретение нового оборудования, на развитие новых технологий.

Нужно дать пациенту реальное право выбора врача и лечебного учреждения. Тогда возникнет реальный конкурентный рынок медицинских услуг, где деньги пациента — напрямую или через внебюджетные фонды — следуют за его предпочтениями и финансово успешным оказывается лучший. И тогда уже не будет иметь значение: частная клиника, муниципальная или федеральная.
http://www.expert.ru/printissues/siberia/2007/33/zdravoohranenie/

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

CAPTCHA
*